nick_redfield (nick_redfield) wrote,
nick_redfield
nick_redfield

Бутылочка

Нашёл как-то раз человек бутылочку.
Хотя нет, так сказку начинать не годится. Сказка должна начинаться с "жил да был". Ладно, пусть будет по правилам.
Жил да был один человек. И был он не то чтобы бомжем, но уже очень близко. То есть своя квартира у него ещё имелась - тогда квартиры ещё просто так раздавали, даже в Москве. Достаточно было несколько лет поработать на каком-нибудь Предприятии, вроде АЗЛК или МНПЗ, и - иди, получай новенькую однушку в каком-нибудь Марьино, Нагатино, или Капотне.
Такая вот квартира и была у этого человека. Только он в ней уже практически и не жил, так - ночевал изредка, если до порога доползти умудрялся. А так всё больше на лавочке, или под кустиком. Когда холодно - в подъезде каком-нибудь ночевал: тогда ещё не во всех домах кодовые замки с вахтёршами стояли.
С работы его давным-давно конечно выгнали, а может просто объявили себя Банкротами - тогда так модно было.
И вот, как-то раз рано поутру, рылся он в ближайшей помойке как обычно. На тему бутылок всяких полезных насобирать, чтобы потом в Приём Стеклотары их сдать и на полуденную чекушку наскрести. Тут ему эта бутылочка под руку и подвернулась. Сама на вид - как от пива Афанасий, гранёная такая, только стекло не зелёное, а синее. А на этикетке вместо бородатого Садко - мужик какой-то в шлеме. Без бороды, зато с рогами кривыми на лбу. И надпись буквами затейливыми: "Выпей и загадай".
Потряс человек бутылку, видит - плещется что-то внутри. Глотка на три хватит. Отвинтил он пробку, понюхал - вроде спиртом пахнет, и чем-то ещё, типа освежителя Хвойный. Ну да ему после двух пшиков дихлофоса на кружку разливного пива уже любой освежитель нипочём был.
Глотнул человек, поморщился, отдышался. Ничего вроде так пошло, даже обратно вроде не особо просится. Но водке, конечно, не чета.
- Эх, сейчас бы водочки грамм триста, да с огурчиком малосольным! - вздохнул человек.
Видать не забыл окончательно ещё те времена, когда сиживал он за столом на прибранной своей кухне. На столе - скатерть клеёнчатая в синюю клетку. Напротив картошечка варёная с сосисками паром исходит, и банка трёхлитровая с огурчиками домашними. А сам он важный такой, солидный, выпивает и закусывает неторопливо после трудового дня. Не так, как сейчас - по детским площадкам, да за гаражами. И так отчего-то нестерпимо потянуло его домой - недели две, считай, там не был, если не больше.
Вдруг слышит - звякнуло что-то за спиной. Обернулся человек и видит: стоит на асфальте возле мусорного контейнера графинчик запотевший, а рядом белое блюдечко с голубой каёмочкой. А на блюдечке - огурчик. Даже отсюда видно - малосольный.
Подивился человек: и как это он сразу их не увидел? С похмелья наверное мимо прошёл. Подобрал он графин, пробку гранёную вынул, понюхал: водка.
- Вот ведь новые русские зажрались! - проворчал он. - Такое добро - да на помойку.
Но после того как однажды на его глазах один такой в джип свой водку Абсолют вместо стеклоочистителя наливал, ничему уже ну удивлялся. Выпил он водку, съел огурчик и в ближайшие кусты спать пошёл: разомлел.
Проснулся человек ближе к ночи от холода. Хоть и лето на дворе, а на земле спать зябко. Хорошо ещё, что бутылочка эта синяя в кармане недопитая лежала. Глотнул он из неё, согрелся немного, и вышел на проспект.
А на проспекте фонари горят, машины снуют туда-сюда, прохожие спешат по каким-то прохожим своим делам. И женщины - с ногами стройными и со всем остальным по природе им причитающимся.
Присел человек на лавочке, папироску мятую закурил и призадумался.
- Эх, - сказал он сам себе.  - Похмелиться, да бабу бы.
Сказал, и засмеялся - смешно вышло: ба-бу-бы.
Потом пригорюнился. Жену вспомнил. Как сидит он на прибранной своей кухне. На столе - скатерть клеёнчатая в синюю клетку. Перед ним тарелка с цветочками, и подливает ему жена в эту тарелку борща огненного. А борщ - это не килька в томате, и не пельмени из картонной коробки слипшиеся, тарелка на троих в грязной промозглой рюмочной.
И опять потянуло человека домой. Прийти, да спать лечь. Завтра вроде выходной. К жене своей бывшей зайти, она тут неподалёку как раз квартиру снимает. По хозяйству может помочь чем. Она баба отходчивая - поругает, да простит.
Тут его сзади по плечу похлопал кто-то. Обернулся человек, видит - девица-красавица в красной кофте, синих рейтузах и шлёпанцах на босу ногу. Волосы пегие, один глаз мутный, другого за фингалом не разглядеть. И родинка на верхней губе. В правой руке сигарета с фильтром в помаде, хотя никакой помады на лице у девицы нет. Она и без всякой помады хороша, дальше некуда. А в левой руке двухлитровая бутыль Охоты крепкой.
- Мущщина, - говорит. - Дайте даме прикурить!
Так, слово за слово, пошли они к ней домой. Там она его пивом напоила, дошираком каким-то накормила, да спать рядом с собой положила. С последним правда конфуз вышел - жизнь в полевых условиях - она не очень-то жизни личной способствует, но девица даже не обиделась. Хлопнула чего-то из брынцаловских закромов и захрапела. Золото, а не баба.
И стали они жить-поживать, да добра наживать. Он встанет с утра и, как обычно, - на помойку. Потом по урнам на остановках пройдётся. А баба - та по подъездам. У мусоропроводов на этажах много всяких бутылок стоит, тут главное раньше уборщицы успеть. Заодно и окурков на лестничной клетке насобирает, чтобы на сигареты меньше тратиться. Потом он в магазине бутылки сдаст, купят они на них поллитру, выпьют и спят до обеда. Потом до вечера расходятся. Он - на рынок местный к приятелям своим, которые грузчиками там иногда подрабатывают. Она - по своим женским делам, которые нам, мужчинам, неведомы.
И прожили они так душа в душу аж до самой до зимы. Зимой оно конечно сложнее стало - холодно на улице, чай не май месяц. В рейтузах да трениках не больно-то за бутылочками побегаешь. Решил тогда человек домой к себе заглянуть. Вдруг пальтишко или телогрейка с Предприятия где, да завалялась. Хотя вроде пропил уже всё, но мало ли...
Пришёл он домой, тараканов разогнал, зашёл на кухню, глядь - бутылочка. Та самая, синенькая. И на донышке аккурат на один глоток осталось. Человек уж и думать про неё забыл, как обрёл своё немудрёное человеческое счастье. Вспомнил, правда, как-то раз, когда с утра похмелиться нечем было, поискал вокруг себя - нет нигде. Ну и забыл про неё. А она - вот где. Стоит себе на столе, будто дожидается.
И вспомнил тут человек, как глотнул из неё в первый раз, пожелал водки с закусью - и получил. И как второй раз глотнул, и тоже всё сбылось.
- Эге, - сказал он сам себе. - Видать это не простая бутылочка, а такая, которые желания исполнять умеет. И как раз в ней на одно желание осталось. Два других я извёл, прямо скажем, попусту. Хотя баба у меня и хорошая, за день посуды вдвое больше меня собирает, но, кажись, я всё ж продешевил. Надо теперь крепко подумать, прежде чем пить из бутылочки этой.
Задумался человек, заходил по кухне. Чего ж ему такого пожелать? Тёплое пальто себе, да бабе своей? Мелко как-то. Президентом всея Руси? Хлопотно. Водки вагон, да закуси грузовик? Опять не то. Желание-то последнее, тут с умом подходить нужно.
Походил он так, походил. И говорит:
- Счастья хочу. Счастья, мира и покоя. Чтобы - ни забот, ни хлопот, а одно только сплошное удовольствие.
И немедленно выпил.
Постоял так немного, прислушался к себе. Ничего вроде не изменилось: ни тебе счастья, ни тебе удовольствия.
Плюнул он тогда с досады, сам себя дураком обозвал, зашвырнул бутылочку в угол, и ушёл из дома. Даже дверь позабыл запереть.

Тут история про жил-да-был одного человека заканчивается. И начинается совсем другая история про совсем другого. Тот человек был молод, волосат и музыкант. Ну, точнее, думал, что он музыкант, поскольку играл в рок-группе на электрогитаре, что, естественно, автоматически делало его музыкантом. Даже если на их концерты собирается по 20-30 человек всего - это же не главное, правда? Главное - Настоящий Рокынрол.
Человек приехал домой с Репетиции, вышел из троллейбуса, подошёл к подъезду и увидел другого человека, спящего на лавочке.
- Замёрзнешь ведь, придурок, - сказал человек-музыкант. - Чай не май месяц, декабрь на дворе.
Взял человека-с-лавочки за воротник и отволок его в подъезд. Человек-с-лавочки вяло шевелил ногами, пытался ухватить музыканта за руки и что-то бормотал про счастье и покой.
- Проспись, дурачина, - сказал человек-музыкант, роняя человека-с-лавочки у батареи под лестничным пролётом, а сам домой спать пошёл.
Рано утром человек-музыкант запер дверь своей квартиры и, бодро пропрыгав десять лестничных пролётов вниз, переступая через дохлых крыс (СЭС, видимо вняв жалобам жильцов, решилась всё же разложить вокруг кулёчки с привлекательной для грызунов отравой) и кучки мусора (уборщица, сетуя на маленькую зарплату, уволилась, а новой пока так и не нашли), вышел на улицу.
Человек-с-лавочки лежал навзничь шагах в пяти от подъезда. Ночью видимо была оттепель, а к утру опять подморозило, так что казалось, что человек на асфальте сияет и светится в холодном свете приподъездного фонаря.
"Надо бы милицию вызвать", - подумал человек-музыкант.
Но потом посмотрел на часы, понял, что и так уже опаздывает на работу, и поспешил к остановке.
"И без меня разберутся", - думал он, ускоряя шаг. - "Спасти можно только тех, кого можно спасти. Кто это там сказал? А, неважно".
И не обратил он внимания, что у подъезда,в двух шагах от двери, стояла бутылочка. На вид - как от пива Афанасий, гранёная такая, только стекло не зелёное, а синее. На этикетке - мужик в шлеме с кривыми рогами улыбается ехидно и весело. А под ним надпись: "Выпей и загадай. И недопитого в ней осталось ровно на три глотка.
Ну, не заметил, и ладно. Оно, пожалуй, и к лучшему.
Tags: Сказочки
Subscribe

  • А из нашего окна...

    Вечер, туман и снег.

  • Луна

    Луна-фонарь над крышей дома Многоэтажного повисла. И смотрит словно глаз огромный. И облака, подобно волнам, Текут сквозь пену наших дней.…

  • Game over

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments